Мастера фотопортрета ранней поры

Имя Дэвида Октавиуса Хилла (1802 —1870) — единственного в истории фотографии художника, достигшего поразительных художественных успехов в работе, казалось бы, несовершенным способом Тальбота, — оставалось долгое время неизвестным.

Жила память о Хилле как о профессиональном художнике, авторе исторических и жанровых картин, нескольких пейзажей, как об одном из основателей Шотландской академии.

История сближения художника с фотографией такова.

Хиллу шел сорок первый год, когда он получил в Эдинбурге заказ — написать большую картину с 470 изображениями соотечественников.

Как сократить время на такой большой труд?

Хилл и Адамсон: Барышни Грирсон, 1843-1847

Художник ради практической цели испробовал изобретение Тальбота. Первые же опыты обнадежили.

Хилл пригласил в помощь ассистента, двадцатидвухлетнего химика Роберта Адамсона, и с его участием в течение трех лет (1843 —1845) произвел множество снимков.

Хилл и Адамсон: Две девушки на лугу, 1843-1847

Он фотографировал мужчин, женщин и детей из разных слоев общества, в одиночку, вдвоем, группами, в комнатах и на открытом воздухе. Снимал пейзажные и архитектурные сюжеты. Художник стремился к тому, чтобы при помощи солнечных лучей и камеры-обскуры получить изображения, в которых светотенью передавался общий облик людей и предметов, форм и пространства. Хилла не интересовали подробности. Да и технически несовершенная калотипия не могла их передать.

Хилл и Адамсон: Дискуссия, 1848

Но вот три года истекли. Хилл отставил камеру-обскуру в сторону и снова взялся за кисть.

В 1848 году скончался Адамсон.

Хилл и Адамсон: Джени Фергюсон, 1848

Занятия калотипией оказались лишь эпизодом в жизни художника. И он вряд ли придавал самостоятельное художественное значение своим снимкам. Это были всего лишь «вспомогательные листы», этюды.

Собранию снимков Хилла — Адамсона суждено было пролежать в забвении несколько десятилетий. Давно уже отшумела слава дагеротипии, и достигла своей вершины техника фотографирования мокроколлодионным способом. Едва помнили о давних временах калотипии, хотя изобретатель ее Тальбот был еще жив.

Хилл и Адамсон: Преподобный доктор Брюс, преподобный доктор Сайм, преподобный доктор Уолш, 1843-1847

Позже стали фотографировать на бромосеребряные пластинки исправленными объективами типа анастигмат. Это открывало безграничные возможности применению фотографии.

Шло последнее десятилетие XIX века. В художественной фотографии входило в силу направление, стоявшее в оппозиции к анастигмату, к резкорисующей технике.

Хилл и Адамсон: Рыбный садок. Джон, Хоуп и Софи Финли, 1843-1847

Тогда-то фотографу-художнику из Глазго Дж. Крэгу Эннену и посчастливилось открыть наследие Хилла. Фотограф старательно, в новой технике печати, обработал сохранившиеся снимки. И вот в 1898 году семьдесят листов шотландца были показаны в Лондонском хрустальном дворце, а через год на Международной выставке в Германии.

В печати появились восторженные статьи о знаменательной находке. Д. О. Хилл был назван «отцом художественной фотографии». Слава Хилла-фотохудожника оказалась гораздо большей по сравнению со скромной известностью Хилла-живописца. Какова игра судьбы!

Впрочем, сам художник должным образом оценил значение калотипии: на огромном полотне со множеством фигур, написанном им для Эдинбурга, Хилл изобразил себя и своего ассистента Адамсона с треножником и камерой-обскурой.

Ныне Д. О. Хиллу посвящены монографии. Работы Хилла — Адамсона воспроизводились множество раз в сборниках, трудах по истории фотографии, в журналах.

Творчество Хилла ценится как ранний феномен, утверждающий специфические возможности искусства фотографии.

Хилл и Адамсон: Рыбак из Нью-Хейвена и моряки, 1843-1847

На портретах и групповых снимках иногда лица лишь намечены; рисунок глаз не проработан; чувствуется напряженность поз (выдержка при съемке была значительна!).

Но зритель довольствуется изображением. Хилл не работал на заказчика и избегал «красивости», столь льстящей людям, желающим видеть себя изображенными.

Всматриваясь в портреты и жанровые снимки Хилла — Адамсона, мы заметим на них однообразное выражение лиц: фотографы не ставили целью запечатлеть мгновение в жесте, мимике, взгляде.

И все же удивительно цельны в своей эскизности лучшие одиночные и групповые портреты Хилла. Блестяще переданы художником руки; несут немалую дополнительную информацию о давнем времени платья, ткани, предметы обстановки.

Русский фотограф-художник и критик Н. А. Петров впоследствии так оценил собрание снимков Хилла:

Хилл и Адамсон: Сержант и стражники Эдинбургского замка, 1843-1847

«Эти портреты хотя и являются простым воспроизведением изображенных на них людей, но по своим чисто живописным свойствам, композиции, распределению масс и линий, передаче отношений света и тени могут соперничать с произведениями лучших портретистов XVIII века: Гейнсборо, Рейнолдса и Ребёрна. В этом отношении большую услугу оказала ему и сама примитивность тогдашней фотографической техники, и грубая структура бумаги... Снимки Хилла лишены той протокольной резкости и назойливой детальности, которые столь свойственны фотографиям позднейшего времени» (Петров, 1915).

Н. А. Петров был сторонником фотографии, которая шла по пути импрессионизма в живописи. Снимки Хилла — Адамсона отвечали такой программе. Упоминание о соперничестве Хилла с живописью XVIII века — всего лишь полемическое преувеличение в споре о путях фотографии как искусства.

Однако исследователи и сегодня отмечают в портретах Хилла лирические мотивы Гейнсборо; в пленэрных снимках ощущение воздуха, присущее картинам Ребёрна; находят в одном из снимков повторение композиции портрета Л. Стерна кисти Рейнолдса.

Поразительно, что, по выражению немецкого эстетика и философа Вальтера Беньямина, «в десятилетие, предшествующее индустриализации фотографии», Хилл одарил художественную культуру «лучшими плодами».

Хилл и Адамсон: Уильям Ринтол, 1843-1847

Достойно внимания и такое замечание Беньямина в статье «Краткая история фотографии», впервые опубликованной на немецком языке в журнале «Die literarische Welt» в 1931 году:

«О фотоаппарате Хилла говорили, что он умеет быть сдержанным и деликатным. Но и его модели были весьма сдержанны. Они испытывали робость перед камерой...»

И еще:

«Фотография обладает новым особым свойством: например, рыбачка из Нью-Говена (снимок Хилла), инстинктивно опустившая глаза с такой пленительной невинностью, — это образ, который не только говорит нам о мастерстве Хилла-фотографа, но и еще о чем-то, что нельзя замолчать, что вынуждает нас узнать имя женщины, которая жила в то время...» («Фотография-78»).

Снимки Хилла — Адамсона, несмотря на статичность изображения, демонстрируют еще одну способность фотографии — сделать ощутимым само время.

Хилл и Адамсон: Г-жа Уильямсон, 1843-1847

Мы представляем минуты до открытия фотообъектива и мысленно прослеживаем поведение людей вслед за съемкой. Это не картинные, собирательные образы, а люди, ощущаемые в реальной обстановке и в реальном времени: Хилл не стремился к созданию образов, присущих пластическим искусствам, а создал документально-правдивые фотографические образы. В его снимках как бы остановлено время для детального изучения всех его подробностей.

Сколько бы ни приводились параллели с художниками XVIII — начала XIX века для поднятия престижности ранней, фотографии как искусства — эти параллели имеют второстепенное значение.

Снимки ценны другим — созданные на заре фотографии, они подтверждают самостоятельное эстетическое начало, заложенное в ее природе: воспринимается подлинность, документальность изображения, образ же как бы домысливается зрителем.

Хилл и Адамсон: Визит священника, 1848

Снимки Хилла можно рассматривать много раз, возвращаться к ним, и обаяния своего они не теряют. Статичные сами по себе фотографии перекликаются в чем-то с нынешними портретными и групповыми снимками, которые создаются иногда сознательно в неблагоприятных условиях освещения.

Хилл оказывается близким фотографам наших дней.

Из книги С.А. Морозова «Творческая фотография», P.S.