• История фотографии
  • Второе чудо братьев Люмьер
    • Автохромные снимки начала века — это редчайшие фотографические памятники. Цветные дагеротипы — уникальные изображения, существующие в одном-единственном экземпляре.
  • Дагерротипы декабристов из ссылки
    • Фотограф Давиньон был одним из первых профессиональных фотографов в России. В 1845 году он отправился в Сибирь, чтобы сделать портреты декабристов. После чего был арестован. История упоминает о нем очень немного. Эти портреты чудом сохранились.
  • История фотопортрета
    • Что такое фотография — наука, искусство или ремесло? Определенно можно сказать только следующее: мы судим о фотоснимке по тому, какое впечатление он производит на зрителя. В этом отношении фотография очень сильное средство выраже­ния.
  • Классик английской светописи Генри Пич Робинсон
    • Именно с именем Генри Пич Робинсона историки связывают расцвет искусства фотографии второй половины XIX века. Робинсон шел к фотографии от живописи, но брал у нее только уроки композиции, отыскивая и разрабатывая собственно фотографические средства
  • Льюис Кэрролл — фотограф
    • Спокойнейший и самый застенчивый Льюис Кэрролл в качестве фотографа был невыносим, он не отдавал себе отчета в том, какое светопреставление он устраивает в чужом доме.
  • Мастера фотопортрета шотландцы Дейвид Октавиус Хилл и Роберт Адамсон
    • Шотландцы Хилл — Адамсон работали способом Тальбота — калотипией. Их, вошедшие в историю снимки, несмотря на статичность изображения, демонстрируют еще одну способность фотографии — сделать ощутимым само время.
  • Оскар Густав Рейландер
    • Оскар Рейландер положил серьезное начало монтажу из многих негативов для получения «картинной» сюжетной фотографии. Он хотел раздвинуть в творчестве границы обыденной жизни. Вослед ему пошли многие фотографы-художники.
  • Романтический портрет Джулии Маргарет Кэмерон
    • Джулия Маргарет Кэмерон попирала все каноны своими крупными планами, стремясь к непосредственности и легкости в кадре. Работала в очень маленькой студии с единственным окном вверху.
  • Фотограф Максим Дмитриев
    • Значение труда Максима Дмитриева трудно переоценить. Практически все стороны жизни 19 века нашли отражение в фотографиях мастера.
  • Фотограф-романтик 19 века
    • Уважаемый в стране и за ее рубежами ученый, писатель и математик Чарлз Латуидж Доджсон был талантливым фотографом, стремившегося к непосредственности и непринужденности, ломая портретные каноны. Кэрролл занимает одно из первых мест в фотографии XIX в
  • Фотография Прокудина-Горского
    • Цветная фотография уже существовала в 1909 году. Об уникальном опыте съемки, который вошел в историю, как альбом «Фотографии для царя».

Портреты из ссылки

/m/images/upload/2103313b181aead06b80d70fa18b4b73.jpgЕсть имена, которые в нашем представлении неразрывно связаны друг с другом. Например, Пушкин и декабристы. Но есть и никак не связанные понятия. Скажем, Пушкин и фотография. Как известно, поэт не дожил два года до ее изобретения. Отсюда, следуя законам логики, не очень вяжутся и два других понятия — декабристы и фотография...

Существуют несколько фотопортретов декабристов сделанных в конце 1856-го — начале 1857 года, уже после возвращения из тридцатилетней ссылки. Фотография на тот момент была вполне привычным делом. Именно тогда и были сфотографированы М. И. Муравьев-Апостол, С. П. Трубецкой, И. И. Пущин, С. Г. Волконский и другие.

Но существовали фотопортреты, сделанные значительно раньше, еще в Сибири.

волконскаяДавиньон, Альфред: Княгиня Мария Николаевна Волконская, последовавшая за мужем-декабристом в сибирскую ссылку. 

Иркутск, 1845

Известный советский историк фотографии Сергей Александрович Морозов, в своей книге «Русская художественная фотография» писал о неком фотографе Давиньоне, совершившем в 1845 году путешествие по России с целью снять ее достопримечательности. Он побывал в Москве и на Украине, а затем отправился в Сибирь, где жили на поселении декабристы.

«Фотограф, — пишет С. А. Морозов, — сделал несколько портретов, в том числе портреты Волконского, Панова, Поджио. В Третье отделение царской канцелярии поступил донос. По предписанию из Петербурга фотограф был арестован. Следственная комиссия не обнаружила преступного умысла, но жандармы разыскали все «дощечки» с портретами, снятыми Давиньоном, и уничтожили их».

Вот здесь уже есть чему удивляться. Фотография в России еще только делала свои первые робкие шаги, а кто-то уже едет в Сибирь снимать декабристов! Кто же этот энтузиаст, дерзнувший предпринять столь рискованное путешествие?

волконскийДавиньон, Альфред: Князь Сергей Григорьевич Волконский. 

Иркутск, 1845

Один из пионеров отечественной светописи — Сергей Львович Левицкий, который, кстати, в Париже в начале 60-х годов прошлого века сделал фотопортрет одного из вернувшихся декабристов — С. Г. Волконского, экспонировавшийся в Эрмитаже, оставил воспоминания.

Рассказывая о начальном этапе отечественной светописи, он писал:

«Первое дагерротипное заведение для публики открыли французские литографы Давиньон и Фоконье в Никольской улице близ Большого театра (в Петербурге). Эта фирма существовала недолго...»

Выходит, что Давиньон был одним из первых профессиональных фотографов в России.

Никитин В.А., фотожурналист, стал разыскивать эти портреты, подробности поездки Давиньона в Сибирь. И конечно втайне мечтал, что где-нибудь в архивах ему удастся обнаружить фотографии.

декабристыДекабрист Н.А.Панов

И вот однажды в музее Пушкинского дома, просматривая список хранящихся там дагерротипов, он вдруг увидел знакомые фамилии: Волконский, Панов, Поджио. От волнения у него перехватило дыхание. Неужели это те самые, никому не известные дагерротипы?

Вот как он описывал своё открытие:

«Потрясающе интересно рассматривать фотографии, которым почти полтора века. Людей, изображенных на них, уже давно нет, умер фотограф, сделавший снимки, умерли люди, в чьих домах висели эти портреты, умерли дети этих людей и дети детей.

В жизни человечества произошли гигантские изменения, громыхали войны, совершались научные открытия, человек неоднократно улетал с нашей планеты и возвращался назад, а люди, запечатленные на пластинке, все так же продолжают сидеть и смотреть в объектив аппарата, которого уже тоже давно не существует.

Удивительно очарование старых фотографий!

Дагерротип притягивает нас еще сильнее. Тут, по-видимому, сказывается его уникальность. Когда рассматриваешь старый отпечаток, понимаешь, что был негатив и фотограф, возможно, отпечатал с него несколько снимков. И если негатив не сохранился — время, а еще чаще люди безжалостно уничтожают их, — то можно предположить, что где-то существует еще один, а может быть, и несколько отпечатков.

Дагерротип всегда единственный. Другого такого быть не может. Даже если фотограф сделал их несколько, что маловероятно — ведь каждый такой снимок на посеребренной пластинке стоил очень недешево, — все равно второго такого не было. И если вдуматься, начинаешь понимать значение этого снимка: перед нами уникальный фрагмент далекого прошлого, рассматривая который проникаешь в минувшее.

Я, например, очень ясно представляю, как тогда происходила съемка. Вижу старое ателье, вижу, как фотограф, церемонно поздоровавшись с портретируемым и обговорив детали предстоящей съемки, показывает ему образцы своих работ. Вот он усаживает клиента в удобное кресло с подлокотниками, пододвигает копфгалтер — специальное устройство, напоминающее орудие средневековых пыток и одновременно приспособление из зубоврачебного кабинета, — с его помощью закрепляли голову клиента в неподвижном положении.

Вот как писала об этом одна из современниц декабристов:

«Дагерротипы нынче доводятся до совершенства. Погожу немного, чтобы умели красками вывести, и пришлю тебе живой отпечаток своей старой физиономии; условие удачи — сидеть смирно не более минуты!»

Потом, пока клиент медленно прохаживается по ателье, стараясь размять затекшие во время съемки мышцы, фотограф в темной лаборатории колдует с только что проэкспонированной пластинкой...

декабристыДекабрист И.В.Поджио

Я продолжаю рассматривать принесенные дагерротипы. Портреты одиночные, парные, групповые. Мужчины, женщины, дети. Роскошные платья, строгие сюртуки, мундиры... И вот наконец долгожданные конверты с портретами декабристов. Волконский, его дети, Панов, Поджио. Всего пять дагерротипов. Небольшие, отлично сохранившиеся, в простых, но изящных рамках. На обороте каждого фирменная наклейка — синенькая этикетка с золотым оттиском: «Дагерротип А. Давиньона».

Пожалуй, наиболее интересны из них два портрета Иосифа Поджио. Пожилой мужчина в темном сюртуке с бархатным воротником и светлых брюках сидит облокотившись на стол, покрытый ковром, в руке длинный чубук. Молодецкое лицо с чуть растрепанными волосами, густые усы и усталые глаза. Второй снимок напоминает первый, только несколько иная поза и чубук в другой руке. На обоих портретах сзади убористым мелким почерком сделаны надписи на французском языке.

На первом:

«Дорогая Наташенька, вот черты твоего отца. 15 июня 1845 г.»,

на втором:

«Дорогая Сонечка, вот черты твоего отца после двадцати лет изгнания, в возрасте 53 лет».

Сомнений нет — это те самые снимки, о которых писал С. А. Морозов!

Я расспрашиваю хранительницу о том, кто интересовался этими снимками, как они сюда попали. Полный радостных предчувствий и одновременно сомнений, иду домой. Откуда у Морозова были сведения о том, что «дощечки» с изображениями уничтожены? Достаю книгу и вижу сноску на журнал «Красный архив», вышедший в 1924 году.

В 6 томе в разделе «Из записной книжки архивиста» сразу нахожу статью «К иконографии декабристов», которая оказывается небольшой заметкой некоего А. Сергеева. В ней идет речь об обнаруженном им в отчете Третьего отделения Собственной его императорского величества канцелярии упоминании о деле отставного инженер-поручика Давиньона.

Шеф жандармов в своем отчете за 1845 год докладывал Николаю I:

«Из переписки государственных преступников усмотрено было, что отставной инженер-поручик Давиньон, занимающийся снятием дагерротипных портретов, путешествовал по Сибири и там снимал портреты с государственных и политических преступников. Пересылавшиеся к родственникам портреты поселенцев Поджио, Панова и Волконского, также жены и детей последнего, остановлены в Третьем отделении».

Арестованный инженер-поручик Давиньон на следствии показал, что портретов он не распространял, а изготовлял их, не зная о запрете «снимать изображения с государственных преступников», что все сделанные им дагерротипы находятся на руках у лиц, которых он фотографировал. Но тем не менее жандармами был учинен обыск его вещей в Москве, где не оказалось ничего, кроме испорченной «дагерротипной дощечки» с портретом декабриста Панова, которая и была доставлена в Третье отделение.

Далее сообщалось, что местным властям было дано письменное указание о запрещении какой-либо съемки с осужденных лиц, а также было приказано изъять портреты и «дагерротипные принадлежности» у всех находящихся на поселении.»

А вот информация о истории этих портретов из книги Зильберштейна И.С о художнике Николае Бестужеве.

Ссыльный декабрист Иосиф Поджио, отбыв тюремное заключение в Шлиссельбургской крепости, в 1834 году был отправлен в Сибирь, где в селении Усть-Кудинское отбывал ссылку.

В августе 1845 года он отправил своим дочерям два дагерротипных портрета, но их перехватили, и оказались они в Третьем отделении. Такая же участь постигла посланные в Россию портреты Волконского, его жены и детей, а также портрет декабриста Панова. Так возникло дело «О художнике Давиньоне, который в бытность в Сибири снимал дагерротипные портреты с государственных преступников».

декабристыДекабрист С.Г.Волконский

Зильберштейн, работая над книгой о художнике-декабристе Николае Бестужеве, обнаружил в Архиве Октябрьской революции документы, из которых следовало, что «дощечки» с портретами были обнаружены случайно при просмотре почты, а не по доносу, как писал С. А. Морозов.

После чего начальник Третьего отделения Л. В. Дубельт приказал срочно начать расследование. Когда же появилась достаточная информация, он немедленно отправляет рапорт шефу жандармов графу А. Ф. Орлову, который в это время сопровождал Николая I в поездке по Европе. Орлов доложил о случившемся царю.

Николай I велел «пресечь безобразия». В Сибирь полетели приказы. В одном из них было сказано, что сосланные декабристы не только пересылали свои портреты родственникам, но, более того, некоторые из упомянутых переселенцев завели «собственные дагерротипы» и сами друг с друга снимают портреты.

Действительно, среди декабристов, был велик интерес к совсем недавно дошедшему до них изобретению. Об этом мы можем судить из их писем. Так, еще в 1843 году декабрист А. П. Юшневский писал брату:

«Ты обещал показать опыты светописи. Вероятно, ты прочитал уже где-нибудь известия о новых опытах над действием света профессора Мезер, деланных в присутствии Гумбольта и Энка. Подлинно дойдут скоро до того, что откроют средство удерживать изображение предмета, видимого в зеркале».

Известно также, что Николай Бестужев и другие декабристы увлекались фотографией, хотя их опыты и не дошли до нас.

/m/images/upload/9fb899c489d2bdefcb3c1c2057b8264b.jpgК тому времени многие из декабристов, сосланных в Сибирь, уже находились на государственной службе, занимая те или иные посты, и пользовались определенными привилегиями.

Тем не менее на вопрос генерал-губернатора Западной Сибири князя П. Д. Горчакова, должно ли «помянутое высочайшее повеление» относиться и к данной категории поселенцев, шеф жандармов недвусмысленно ответил, что

«было бы лучше, если бы и состоящие на службе в Сибири из государственных и политических преступников не снимали с себя портретов и не пересылали оных к своим родственникам для собственной их же пользы, дабы портретами своими они не обращали на себя неуместного внимания».

Давиньон вернулся в Москву, где и был арестован. В своих показаниях он всячески пытался преуменьшить количество сделанных им портретов, но есть все основания считать, что сделано их было достаточно много. Только к началу 1846 года фотограф был освобожден.

декабристыДети С.Г.Волконского

Спасли его два обстоятельства:

  1. Первое — это несовершенство тогдашней техники фотографии. Ведь он, как мы знаем, изготовлял дагерротипы, то есть все снимки существовали в одном экземпляре и находились в руках портретируемых.
  2. Вторым обстоятельством можно считать ту роль, которую в этом деле сыграла жена арестованного фотографа — Екатерина Давиньон, много хлопотавшая о его освобождении. В своем письме на имя графа Орлова она так убедительно доказывала отсутствие в действиях ее мужа «преступного умысла», что шеф жандармов вынужден был отступиться.

Выпуская фотографа на волю, с него взяли подписку следующего содержания:

«1845 года декабря 31 дня я, нижеподписавшийся, даю сию подписку в том, что не имею у себя ни одного портрета, снятого мною в Сибири посредством дагерротипа, с некоторых государственных преступников, кроме подобного портрета с преступника Панова, который и представлен мною в Третье отделение, и если когда буду путешествовать, то обязуюсь, под строгою по законам ответственностью, не снимать портретов с упомянутых преступников. Уволенный от службы инженер-поручик А. Давиньон».

А в Сибири местные чиновники еще долго собирали портреты, сделанные Давиньоном, или расписки, подобные этой:

«1846 года января... дня, в присутствии Ялуторовского полицейского управления, мы, нижеподписавшиеся, проживающие в городе Ялуторовске, находящиеся под надзором полиции государственные и политические преступники, выслушав предписание господина, состоящего в должности Тобольского гражданского губернатора, от 8-го настоящего месяца за № 18, дали эту подписку в том, что обязываемся не иметь у себя дагерротипов и что в настоящее время таковых у себя не имеем. В том подписуемся:

Иван Пущин, Евгений Оболенский, Иван Якушин, Василий Тазенгаузен, Матвей Муравьев-Апостол».

Как видно, делу Давиньона придавалось очень большое значение. Это было свидетельством и того, что с самого своего появления фотография заявила о себе как о мощном средстве массовой информации, с которым уже нельзя было не считаться.

Вот почему об этом, как одном из важнейших дел, и упоминалось в годовом «Отчете о действиях Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии и корпуса жандармов за 1845 год», о котором писал в 1924 году журнал «Красный архив».

Снимков же в деле обнаружено не было. Они, как мы уже знаем, находятся в музее Пушкинского дома, куда попали уже после революции, когда проходила реорганизация архивов.

Статью подготовила P.S. София, материал взят из книги Никитина В.А. «Истории о фотографах и фотографии», Лениздат 1991г.

Комментарии:

Добавить комментарий
140 символов макс.

Поля помеченные * обязательны к заполнению.

София Герасимова
немного фотографий http://www.iterra.org.ua/nashi-uroki/daggerotipy-iz-sibiri.html
Михаил13 Февраля, 2013
Ещё нужны фото. Все, что есть до (допустим)1870 ????