• Художники, История искусства
  • Альфонс Муха
    • Когда 19-й век подходил к концу, в обществе зародилась вера в то, что произойдет прорыв, ведущий к высокому предназначению человека, которое соответствует его месту в природе. Имя Альфонса Мухи тесно связано с этой верой.
  • Альфонс Муха и Жорж Фуке
    • В результате сотрудничества Мухи с ювелиром Жоржем Фуке, родились блестящие экстравагантные образцы Арт Нуво. Фантазией и экзотикой, они сильно отличаются от стандартов и свидетельствуют об интересе той эпохи ко всему новому.
  • В.А. Фаворский. Об искусстве детей
    • Владимир Андреевич Фаворский (1886-1964) — выдающийся график и живописец, мастер искусства книги.
  • В.А. Фаворский. Реализм детского рисунка
    • Фаворский- универсальное явление культуры, и в этом качестве его имя значит, может быть, не меньше, чем то художественное наследие в собственном смысле слова, которое осталось в гравюрах, рисунках, картинах.
  • Варвара Бубнова «Мысли об искусстве»
    • Статья Варвары Бубновой много лет трудившейся в Японии. Для японца искусство-это выражение высших стремлений души, умная и легкая игра в ремесло, создающее вещи на потребу человека. Искусство всегда и везде.
  • Варвара Бубнова «Средствами литографии»
    • Варвара Бубнова прожила в Японии 36 лет. Известный художник-график Оно Тадасигэ писал :«Ее творчество было для нас уроком протеста против кризиса искусства, кризиса человечности».
  • Варвара Бубнова — художник, исследователь, человек
    • Варваре Бубновой выпала необычная судьба, и словно предчувствуя это, природа одарила ее долголетием и жизненной силой.
  • Видение Неба и Ада в работах Иеронима Босха
    • «Призрачные фантазии», «сказочные видения», «дьявольские ужасы» — вот лишь немногие из выражений, к которым прибегали исследователи, пытавшиеся описать художественный мир Иеронима Босха.
  • Готические витражи
    • Готика это первый в истории архитектурный стиль, от которого до наших дней дошли произведения всех жанров.
  • Густав Климт — выразивший своё время
    • Климт, редко покидавший пределы не только Австрии, но и родной Вены, стал законодателем мод в мировой живописи начала 20 века. Получив классическое образование, он сумел за короткое время найти собственную манеру письма.
  • Джордж Кэтлин
    • Американский художник Джордж Кэтлин увлекся индейцами в начале 1800-х годов. Это увлечение подтолкнуло его к путешествию по всей Северной Америке. Он один из первых показал в своих картинах индейскую жизнь, как она есть, в мельчайших подробностях.
  • Кацусика Хокусай
    • Японская цветная ксилография (гравюра на дереве) — уникальное явление в истории мирового искусства. Её технику японцы заимствовали из Китая.
  • Русские орнаменты
    • Богатство и разнообразие форм и видов русского орнамента свидетельствует о творческом мышлении мастеров и об их высоком художественном вкусе. Русский орнамент — область малоизученная, многое в ней остается неисследованным и неясным.
  • Уильям Моррис, движение «Искусства и ремесла»
    • Сто лет назад Уильям Моррис сформулировал мысль: «Помните золотое правило, которое подойдет каждому: не держите у себя в доме ничего, что вы не считаете полезным или прекрасным». Так возник модерн.

Художник, исследователь, человек

Бубнова художникСвои пер­вые ша­ги в ис­кусс­тве Буб­но­ва де­лала еще в прош­лом ве­ке, по­сещая ри­соваль­ную шко­лу Об­щест­ва по­ощ­ре­ния ху­дожеств. С 1907 по 1914 год Буб­но­ва учи­лась в Пе­тер­бург­ской Ака­демии ху­дожеств, ко­торую окон­чи­ла по клас­су из­вест­но­го русс­ко­го пей­за­жис­та про­фес­со­ра Н. Н. Ду­бовс­ко­го.

Нес­мотря на ака­деми­чес­кие стро­гос­ти, Буб­но­ва всту­пила в пе­тер­бург­ское об­щест­во ху­дож­ни­ков «Со­юз мо­лоде­жи», сот­рудни­чала в из­да­ва­емом им од­но­имен­ном жур­на­ле (ей при­над­ле­жал пе­ревод с фран­цузс­ко­го зна­мени­того «Ма­нифес­та фу­турис­тов»).

БубноваОна при­нима­ла учас­тие в выс­тавках «Со­юза мо­лоде­жи» вмес­те с В.Ма­яковс­ким, Д. Бур­лю­ком, М.Ла­ри­оно­вым, Н.Гон­ча­ровой, К. Ма­леви­чем, О. Ро­зано­вой, В. Тат­ли­ным и дру­гими предс­та­вите­лями, этой груп­пы, а так­же в выс­тавках, уст­ра­иваемых «Со­юзом мо­лоде­жи» сов­мест­но с ху­дож­ни­ками объ­еди­нений «Буб­но­вый ва­лет» и «Ос­ли­ный хвост».

В Эт­ногра­фичес­ком му­зее Пе­тер­бург­ской Ака­демии на­ук она вмес­те со сво­им му­жем Вла­дими­ром Ива­нови­чем Мат­ве­ем (1878  — 1914), ху­дож­ни­ком и те­оре­тиком ис­кусс­тва (псев­до­ним  — В. Мар­ков), фо­тог­ра­фиро­вала и изу­чала при­митив­ную де­ревян­ную скуль­пту­ру ма­лых се­вер­ных на­родов. В 1913 го­ду Буб­но­ва и Мат­вей со­вер­ши­ли по­езд­ку в Ев­ро­пу с целью зна­комс­тва с кол­лекци­ями луч­ших эт­ногра­фичес­ких му­зе­ев ко­лони­аль­ных дер­жав, в том чис­ле зна­мени­того Бри­танс­ко­го му­зея, где их вни­мание осо­бен­но прив­лекли ка­мен­ные ко­лос­сы ост­ро­ва Пас­хи, ми­ни­атю­ры в копт­ских ру­копи­сях и де­ревян­ная аф­ри­канс­кая скуль­пту­ра.

Бубнова художникВар­ва­ра Буб­но­ва бы­ла од­ной из тех де­яте­лей куль­ту­ры, кто пер­вым за­ин­те­ресо­вал­ся русс­кой ико­ной и ми­ни­атю­рой в ста­рин­ных ру­копис­ных кни­гах. Она слу­шала лек­ции в Ар­хе­оло­гичес­ком инс­ти­туте, ку­да пос­ту­пила еще во вре­мя обу­чения в Ака­демии ху­дожеств, а с 1917 по 1922 год яв­ля­лась на­уч­ным сот­рудни­ком-па­ле­ог­ра­фом от­де­ла ру­копи­сей и книг ста­рой пе­чати Ис­то­ричес­ко­го му­зея и ор­га­низо­вала в го­лод­ной и хо­лод­ной пос­ле­рево­люци­он­ной Моск­ве выс­тавку древ­ней русс­кой ми­ни­атю­ры. В эти же го­ды она сот­рудни­чала в Инс­ти­туте ху­дожест­вен­ной куль­ту­ры (Ин­ху­ке), а так­же выс­тавля­ла на Го­сударс­твен­ных выс­тавках свои порт­ре­ты мас­лом и ли­ног­ра­вюры.

В 1922 го­ду судь­ба заб­ра­сыва­ет Буб­но­ву в Япо­нию. Она соп­ро­вож­да­ла мать, нап­равляв­шу­юся к сво­ей млад­шей до­чери Ан­не Дмит­ри­ев­не Буб­но­вой-Оно, ко­торая бы­ла за­мужем за япон­цем Оно Сюнь­ити, в прош­лом  — воль­нос­лу­шате­лем Пет­роградс­ко­го уни­вер­си­тета.

В 1923 го­ду Буб­но­ва пос­ту­пила в То­кий­ское ху­дожест­вен­но-прик­ладное учи­лище, где со­вер­шенс­тво­валась в ли­тог­ра­фии, ко­торая да­вала прек­расную воз­можность осу­щест­вить ее дав­нюю меч­ту о яр­ких крас­ках и «прос­тых кра­соч­ных плос­костях», как у Ма­тис­са, лю­бимо­го ею с юнос­ти. «Крас­ки лю­бят дос­та­точ­ную по­верх­ность. Они стре­мят­ся как бы раз­лить­ся по ши­рокой по­верх­нос­ти. Мне ка­жет­ся, для мощ­но­го вы­раже­ния цве­та кисть слиш­ком ма­ла, ее штрих слиш­ком узок, а ма­зок слиш­ком ог­ра­ничен. Ху­дож­ник дол­жен ов­ла­деть ва­ликом и прес­сом»,  — пи­сала она в то вре­мя.

Бубнова художникВско­ре пос­ле при­ез­да в Япо­нию на­чина­ет­ся твор­ческое сод­ру­жест­во Буб­но­вой с японс­ки­ми ху­дож­ни­ками. Она вош­ла в ху­дожест­вен­ное объ­еди­нение МА­ВО, сыг­равшее боль­шую роль в ис­то­рии дви­жения «За но­вое ис­кусс­тво» (в наз­ва­нии этой ор­га­низа­ции, сос­тавлен­ном из пер­вых букв имен его ос­но­вате­лей, скры­то имя и Буб­но­вой). Ху­дож­ни­ца бы­ла хо­рошо зна­кома со мно­гими вы­да­ющи­мися де­яте­лями дви­жения «За про­летарс­кое ис­кусс­тво», та­кими, как Ябэ То­моэ, Яна­сэ Ма­саму, Ока­мото То­ки. До сих пор во всех кни­гах по сов­ре­мен­но­му ис­кусс­тву Япо­нии мож­но встре­тить упо­мина­ние о Буб­но­вой.

Пос­те­пен­но Буб­но­ва ос­тавля­ет цвет­ную ли­тог­ра­фию и об­ра­ща­ет­ся к чер­но-бе­лой. При­бегая к раз­но­об­разным при­емам этой тех­ни­ки, она до­бива­ет­ся пе­рехо­да то­нов от глу­боко­го чер­но­го пят­на к ед­ва ощу­тимой дым­ке (на­зыва­емой «но­тана»)  — эф­фекта, ко­торо­го мас­те­ра «суй­бо­ку-га» дос­ти­гали не­рав­но­мер­ны­ми на­жима­ми кис­ти.

Ра­боты Буб­но­вой сра­зу же выз­ва­ли боль­шой ин­те­рес в японс­ком ху­дожест­вен­ном ми­ре. Преж­де все­го они про­демонс­три­рова­ли тех­ни­чес­кие воз­можнос­ти ли­тог­ра­фии, ко­торой в Япо­нии в то вре­мя от­во­дилось лишь прик­ладное зна­чение. У Буб­но­вой по­яви­лись пос­ле­дова­тели, с ко­торы­ми она щед­ро де­лилась сво­ими зна­ни­ями. За нею же са­мой и по сей день сох­ра­нилась сла­ва луч­ше­го ли­тог­ра­фа Япо­нии.

Пер­вая пер­со­наль­ная выс­тавка Буб­но­вой бы­ла отк­ры­та в То­кио в 1933 го­ду; все­го же за вре­мя пре­быва­ния ху­дож­ни­цы в Япо­нии их сос­то­ялось шесть. Она яв­ля­лась чле­ном мно­гочис­ленных ху­дожест­вен­ных объ­еди­нений этой стра­ны: Об­щест­ва оте­чест­вен­ной жи­вопи­си (Ко­куга­кай), Японс­кой ас­со­ци­ации гра­вюры (Нип­пон хан­га кё­кай), Инс­ти­тута японс­кой гра­вюры (Нип­пон хан­га ин), при­нима­ла учас­тие в ор­га­низу­емых ими выс­тавках, вхо­дила в сос­тав выс­та­воч­ных жю­ри. Про­из­ве­дения Буб­но­вой экс­по­ниро­вались так­же во Фран­ции и США. При всем ува­жении к мас­терс­тву Вар­ва­ры Дмит­ри­ев­ны японс­ких кри­тиков осо­бен­но прив­ле­кала гу­манис­ти­чес­кая нап­равлен­ность ее твор­чест­ва.

Бубнова художникХу­дожест­вен­ный кри­тик Хад­зи­ми пи­сал в 1933 го­ду: «Гос­по­жа Буб­но­ва внес­ла све­жую струю в мир японс­кой ли­тог­ра­фии, ко­торая на­ходит­ся сей­час в сос­то­янии ка­таст­ро­фичес­ко­го зас­тоя». Из­вест­ный ху­дож­ник и исс­ле­дова­тель японс­ко­го ис­кусс­тва Он­ти Ко­сиро в сво­ей кни­ге «Японс­кая сов­ре­мен­ная гра­вюра» от­ме­чал, что «осо­бен­но прив­лекли вни­мание ее ра­боты, от­ра­жа­ющие пов­седнев­ную жизнь, пол­ные ре­алис­ти­чес­ких де­талей, но при этом глу­боко оду­хот­во­рен­ные». В про­из­ве­дени­ях ху­дож­ни­цы он вы­делял «све­жесть восп­ри­ятия и энер­гичную ма­неру пись­ма, не свой­ствен­ную жен­щи­не».

Дру­гой японс­кой кри­тик Суд­зу­ки Дзинъ­ити, расс­ка­зывая о по­сеще­нии мас­терс­кой Вар­ва­ры Дмит­ри­ев­ны тре­мя из­вест­ны­ми в то вре­мя японс­ки­ми ху­дож­ни­ками, за­метил, что они «чувс­тво­вали се­бя уче­ника­ми пе­ред Буб­но­вой, ко­торая счи­та­ет­ся пер­вой сре­ди японс­ких ли­тог­ра­фис­тов», и от­ме­чал: «Боль­ше все­го ме­ня по­рази­ла точ­ность ее ри­сун­ков, но в то же вре­мя в них не бы­ло ака­деми­чес­кой су­хос­ти, а чувс­тво­валось стрем­ле­ние про­ник­нуть в дух ве­щей. Прос­то не­веро­ят­но, что­бы ху­дож­ни­ца-жен­щи­на име­ла та­кой та­лант! Да­же спе­ци­алис­ты удив­ля­ют­ся ее нес­равнен­но­му мас­терс­тву».

Бубнова художникИз­вест­ный ху­дож­ник-гра­фик Оно Та­даси­гэ, близ­ко знав­ший Буб­но­ву с на­чала 30-х го­дов, го­воря, что она соз­да­ла «свой мир ли­тог­ра­фии», пос­вя­тил ей сле­ду­ющие стро­ки: «На­туру, пре­об­ра­жен­ную мяг­ким при­кос­но­вени­ем ли­тог­рафс­ко­го ка­ран­да­ша, она по­меща­ет на цин­ко­вую дос­ку и соз­да­ет ра­боты, ис­полнен­ные че­лове­чес­ко­го доб­ра и здо­ровья… Ее твор­чест­во бы­ло для нас уро­ком про­тес­та про­тив кри­зиса ис­кусс­тва, кри­зиса че­ловеч­ности».

Все японс­кие кри­тики Буб­но­вой схо­дились в од­ном  — в ее ра­ботах не бы­ло ни те­ни сти­лиза­ции, ни ма­лей­ше­го на­лета эк­зо­тики, ни­чего, на­поми­на­юще­го по­верх­нос­тный взгляд иност­ран­ца на жизнь и обы­чаи чу­жой стра­ны. Буб­но­ва по­люби­ла Япо­нию и ее на­род, изу­чила японс­кое ис­кусс­тво и его при­емы и при этом ос­та­лась русс­кой ху­дож­ни­цей. «В сво­ей ра­боте,  — пи­сала она,  — я сох­ра­нила прин­ци­пы русс­кой шко­лы, но японс­кое ис­кусс­тво мно­гому ме­ня на­учи­ло, рас­ши­рив изоб­ра­зитель­ные воз­можнос­ти гра­фичес­ко­го язы­ка».

Жи­вя в Япо­нии, Буб­но­ва пре­пода­вала русс­кий язык и ли­тера­туру в выс­ших учеб­ных за­веде­ни­ях, вы­рас­ти­ла пле­яду ру­сис­тов, ко­торых учи­ла не толь­ко по­нимать русс­кий язык, но и пос­ти­гать дух русс­кой куль­ту­ры. Ее уче­ника­ми ны­не с гор­достью на­зыва­ют се­бя са­мые из­вест­ные про­фес­со­ра русс­ко­го язы­ка и мас­ти­тые пе­ревод­чи­ки русс­кой и со­ветс­кой ли­тера­туры. По мно­гочис­ленным сви­детель­ствам японс­ких спе­ци­алис­тов, она су­щест­вен­но пов­ли­яла на раз­ви­тие японс­кой ру­сис­ти­ки и, осо­бен­но, пуш­ки­нове­дения.

Бубнова художник В Япо­нии Буб­но­ва бы­ла под­линным полп­ре­дом русс­кой куль­ту­ры: пи­сала статьи о русс­ком ис­кусс­тве для японс­ких эн­цикло­педий и спра­воч­ни­ков, мно­готом­но­го из­да­ния «Ми­ровое ис­кусс­тво»; его вы­пол­не­ны ил­люст­ра­ции ко мно­гим про­из­ве­дени­ям Пуш­ки­на («Гро­бов­щик», «Пи­ковая да­ма», «Мо­царт и Саль­ери», «Ев­ге­ний Оне­гин», «Ка­мен­ный гость», «Сказ­ка о ца­ре Сал­та­не»), Го­голя, Дос­то­евс­ко­го, Толс­то­го, а так­же к детс­ким кни­гам русс­ких и со­ветс­ких пи­сате­лей, из­данным в этой стра­не.

«Толь­ко за­пол­ненность ра­ботой и ис­кусс­твом,  — пи­сала она в сво­ей ав­то­би­ог­ра­фии,  — спа­сала ме­ня от тос­ки по Ро­дине».

В Япо­нии Буб­но­ва пе­режи­ла раз­ру­шитель­ное зем­летря­сение 1923 го­да и бедс­твия вто­рой ми­ровой вой­ны. Во вре­мя бом­барди­ровок То­кио аме­риканс­кой ави­ацией сго­рели ее дом и мас­терс­кая, а с ни­ми  — ра­боты за мно­гие го­ды, пе­чат­ные дос­ки, тща­тель­но по­доб­ранная биб­ли­оте­ка по японс­ко­му ис­кусс­тву. Сох­ра­нив­ши­еся ли­тог­ра­фии ху­дож­ни­цы до­во­ен­но­го пе­ри­ода  — лишь нем­но­гие уце­лев­шие эк­земп­ля­ры, сбе­режен­ные ее друзь­ями.

В 1958 го­ду Буб­но­ва вер­ну­лась в Со­ветс­кий Со­юз. Сна­чала она жи­ла в Су­хуми вмес­те со сво­ей сест­рой Ма­ри­ей Дмит­ри­ев­ной, а пос­ле ее кон­чи­ны пе­ре­еха­ла в Ле­нинг­рад. Нес­мотря на поч­тенный воз­раст (к мо­мен­ту возв­ра­щения на ро­дину ей бы­ло 72 го­да) Вар­ва­ра Дмит­ри­ев­на не­уто­мимо ра­бота­ла, ста­ла чле­ном Со­юза ху­дож­ни­ков СССР, ей бы­ло прис­во­ено зва­ние зас­лу­жен­но­го ху­дож­ни­ка Гру­зинс­кой ССР.

В этот пе­ри­од твор­чест­ва Буб­но­ва об­ра­ща­ет­ся пре­иму­щест­вен­но к тех­ни­ке ак­ва­рели, ста­вя пе­ред со­бой за­дачи «цве­тофор­мы». «Я на­чинаю пи­сать,  — расс­ка­зыва­ла она,  — толь­ко предс­та­вив се­бе цве­товую, то есть кра­соч­ную те­му ра­боту, „ком­по­зицию“ цве­тов или мес­то их рас­по­ложе­ния на плос­кости бу­маги. Для ме­ня важ­но оп­ре­делить глав­ное цве­товое пят­но, „тя­жесть“ в цве­товой ком­по­зиции, то глав­ное, че­му долж­ны под­чи­нять­ся ос­таль­ные цве­товые пят­на. Без та­кого глав­но­го пят­на кар­ти­на не бу­дет „сто­ять“, как без кам­ня, ко­торый дер­жит всю ар­ку, и прос­то не бу­дет кар­ти­ной».

За два де­сяти­летия жиз­ни в Су­хуми Вар­ва­ра Дмит­ри­ев­на соз­да­ла мно­гочис­ленные пей­за­жи Аб­ха­зии и об­ширную га­лерею порт­ре­тов. Ей при­над­ле­жит ряд ис­кусс­тво­вед­ческих ра­бот и вос­по­мина­ний о сво­ей жиз­ни. «Я чувс­твую се­бя хра­ните­лем сок­ро­вищ,  — как-то по­лушу­тя-по­лусерь­ез­но ска­зала она. —  Я обя­зана от­да­вать зна­ния». Не­кото­рые статьи ху­дож­ни­цы, выз­вавшие одоб­ре­ние А. Т. Твар­довс­ко­го и М. В. Ал­па­това, опуб­ли­кова­ны, дру­гие еще ждут сво­ей оче­реди. В ра­ботах о японс­ком ис­кусс­тве («Плас­ти­чес­кий сим­вол японс­ко­го ис­кусс­тва» и «Вос­по­мина­ния о японс­ком ис­кусс­тве») Буб­но­ва как ник­то дру­гой су­мела раск­рыть его суть, по­казать, что кро­ет­ся за внеш­ни­ми, не всег­да по­нят­ны­ми ев­ро­пей­цам фор­ма­ми. Ра­зуме­ет­ся, это­му спо­собс­тво­вало ее дол­гое пре­быва­ние в Япо­нии и друж­ба с луч­ши­ми японс­ки­ми гра­фика­ми, но преж­де все­го  — глу­бокое зна­ние пред­ме­та с по­зиций ху­дож­ни­ка-про­фес­си­она­ла.

Бубнова художникПе­ред отъ­ез­дом Вар­ва­ры Дмит­ри­ев­ны на Ро­дину из­вест­ные японс­кие ху­дож­ни­ки  — Му­нака­та Си­ко, Хи­рац­ка Унъ­ити, Он­ти Ко­сиро и дру­гие  — по­дари­ли ей на па­мять свои ра­боты. Же­лая сде­лать их дос­тупны­ми ши­роко­му зри­телю, она без­возмезд­но пе­реда­ла эти про­из­ве­дения Го­сударс­твен­но­му му­зею ис­кусств на­родов Вос­то­ка.

Пос­ле возв­ра­щения в Со­ветс­кий Со­юз связь Вар­ва­ры Дмит­ри­ев­ны с Япо­ни­ей не прер­ва­лась. Ее японс­кие друзья и уче­ники пос­то­ян­но пи­сали ей, при­ез­жа­ли в Су­хуми, а за­тем и в Ле­нинг­рад. Имен­но бла­года­ря их уси­ли­ям японс­кое пра­витель­ство в 1982 го­ду наг­ра­дило Вар­ва­ру Дмит­ри­ев­ну ор­де­ном Дра­гоцен­ной ко­роны чет­вертой сте­пени за вклад в раз­ви­тие куль­тур­ных свя­зей меж­ду Япо­ни­ей и СССР.

Скон­ча­лась Вар­ва­ра Дмит­ри­ев­на Буб­но­ва 28 мар­та 1983 го­да, не до­жив нес­коль­ких ме­сяцев до де­вянос­та се­ми лет.

Свет­лый ум, эн­цикло­педи­чес­кие зна­ния, силь­ный твор­ческий им­пульс, уди­витель­ная ра­ботос­по­соб­ность по­мог­ли Вар­ва­ре Дмит­ри­ев­не дос­той­но про­жить дол­гую и неп­ростую жизнь. Она соз­да­ла сот­ни ра­бот  — ав­то­литог­ра­фии, пас­те­ли, ак­ва­рели, порт­ре­ты мас­лом, не­боль­шие скуль­пту­ры, книж­ную гра­фику…

Вер­нувшись на Ро­дину, она, жи­вущая очень скром­но, щед­ро пе­реда­вала свои кол­лекции в дар му­зе­ям: ра­боты японс­ких ху­дож­ни­ков, как уже бы­ло ска­зано вы­ше,  — в Му­зей ис­кусств на­родов Вос­то­ка, ил­люст­ра­ции к про­из­ве­дени­ям Пуш­ки­на  — му­зе­ям А. С. Пуш­ки­на в Моск­ве и Ле­нинг­ра­де, ав­то­литог­ра­фии и ак­ва­рели  — в Му­зей изоб­ра­зитель­ных ис­кусств им. А. С. Пуш­ки­на и Ар­хангель­ский му­зей изоб­ра­зитель­ных ис­кусств.

Бубнова художникБуб­но­ва со­дей­ство­вала соз­да­нию Му­зея А. С. Пуш­ки­на в Бер­но­ве (Ка­лининс­кая об­ласть). Она, про­ис­хо­дящая по ма­теринс­кой ли­нии из семьи Вуль­фов, дру­зей Пуш­ки­на, про­вела детс­кие го­ды и юность в том са­мом до­ме, где ког­да-то гос­тил по­эт. Вар­ва­ра Дмит­ри­ев­на бы­ла пер­вым со­вет­чи­ком и кон­суль­тан­том при восс­та­нов­ле­нии до­ма и пар­ка. Она пе­реда­ла му­зею чу­дом сох­ра­нив­ши­еся у нее за­рисов­ки Бер­но­ва сво­ей ака­деми­чес­кой по­ры. Сей­час в Бер­новс­ком му­зее отк­ры­лась ме­мори­аль­ная ком­на­та ху­дож­ни­цы, боль­шинс­тво экс­по­натов ко­торой  — из­да­ния А. С. Пуш­ки­на на японс­ком язы­ке с ил­люст­ра­ци­ями Буб­но­вой  — по­даре­ны ее японс­ки­ми уче­ника­ми.

Ма­лень­кая, тро­гатель­но хруп­кая, с де­ликат­ны­ми ма­нера­ми русс­кой ин­телли­гент­ки кон­ца прош­ло­го ве­ка, Вар­ва­ра Дмит­ри­ев­на в пос­ледние го­ды жиз­ни как маг­нит при­тяги­вала к се­бе са­мых раз­ных лю­дей, пле­нен­ных ее че­лове­чес­ким оба­янием и под­линной ду­хов­ностью. Имен­но та­кой ее за­печат­ле­ла в брон­зе зас­лу­жен­ный де­ятель ис­кусств Гру­зинс­кой ССР и Аб­хазс­кой АССР Ма­рина Эш­ба, хо­рошо знав­шая Буб­но­ву.

Ис­поль­зо­вал­ся ма­тери­ал статьи Ири­ны Ко­жев­ни­ковой из аль­бо­ма «Вар­ва­ра Буб­но­ва. Русс­кая ху­дож­ни­ца в Япо­нии»

Комментарии:

Добавить комментарий
140 символов макс.

Поля помеченные * обязательны к заполнению.

На данный момент ни одного комментария не добавлено, будьте первым!